1. Организация и первый год жизни Московской средней художественной школы 

13 мая 1939 г. Советом Народных Комиссаров РСФСР было принято постановление №223 "Об организации художественной школы в гор. Москве".[1] Художественная школа учреждалась при Управлении по делам искусств СНК РСФСР. Контингент школы предполагался в 200 человек. Первым директором школы стал П.Т. Мещеряков. 
Выделенное во Фрунзенском районе помещение было получено только в конце июля 1939г. и не приспособлено для занятий специальной школы. "Небольшие темные комнаты, коридоры, узкие и темные; отопление печное, дровяное. Лучшие по свету и величине две комнаты 3-го этажа, занятые под живописные мастерские, дают возможность заниматься живописью не больше 4-х часов в день при дневном свете, в то время, как они, в силу недостаточного количества комнат, должны быть использованы для живописи не менее 6-7 часов в день. По этим же причинам живописные мастерские не были закреплены за отдельными классами и группами, что отражалось на качестве занятий. Также и по общеобразовательным предметам не было закреплено определенное место для каждого класса; для занятий использовались кабинеты физический, химический, биологический, в силу чего они не были достаточно развернуты."[2]
Кроме того, само здание нуждалось в переделках и ремонте, которые пришлось проводить и после начала учебного года во время занятий, по вечерам.
В спешном порядке школу обеспечивали мебелью, всем необходимым хозяйственным и специальным оборудованием. Столы, стулья, шкафы, парты, мольберты, подставки для рисунка, подставки для натуры, станки для лепки, оборудование для физического и химического кабинетов, оборудование для спортзала и медицинского кабинета… Был создан натюрмортный фонд, отлиты из гипса модели античных голов, бюстов, фигур, орнаментов, организована и оборудована библиотека, состоящая в основном из книг по искусству. Всем необходимым был обеспечен и интернат.
 Из-за летних каникул организация приема детей в художественную школу оказалась непростой. Информацию об открытии новой школы передали по радио и разместили в газетах. Были оповещены художественные студии. В результате на 200 возможных мест поступило 441 заявление, в основном от учащихся Москвы.
После проведения приемного испытания по искусству приняли только 123 человека, и были вынуждены объявить дополнительный прием.
В середине учебного года ученический состав школы пополнился в результате организованного в провинции конкурса. Новые 16 человек поступили из Новосибирска, Челябинска, Нальчика, Ярославля, Саратова, Тулы и др. начали свое обучение. Специально для таких учеников с самого начала школы и был задуман интернат.
  Первому состава учеников придавалась особая важность. В приемной комиссии участвовали заслуженный деятель искусств Юон, известные художники Шегаль, Ватагин, Каневский. От головного ведомства – Управления по делам искусств при СНК РСФСР – присутствовала инспектор по художественным учебным заведениям Е.А.Кожина.  
Работа по организации школы началась всего лишь за месяц до начала учебного года, поэтому найти преподавателей и укомплектовать персонал было почти невозможно. Наспех, из других учебных заведений, по совместительству подбирали учителей и преподавателей. Лишь только ко второй четверти удалось найти людей на все необходимые должности. Но и на этом сложности не закончились. В процессе работы выяснилась непригодность нескольких преподавателей к учительскому труду. Некоторые из художников, ведущих занятия по специальным предметам, сами отказались от преподавания. 
Проблема с преподавателями стала главной причиной нарушений учебных занятий. 
 Учебный план для Московской средней художественной школы был составлен Управлением по делам искусств при СНК РСФСР. В проведении занятий по специальному циклу руководствовались программой Ленинградской школы, но с некоторыми отступлениями из-за разной подготовки поступивших учеников. Судя по всему, завершенный вид программа по специальным предметам приняла не сразу. В документах архива сохранилась программа, принятая к рассмотрению в феврале 1940 г. Программа призывала к строгости соблюдения последовательности методического порядка; в ней объяснялись задачи каждого этапа обучения детей в области живописи, рисунка и композиции. Также обстоятельно обозначались педагогические и методологические принципы художественного образования для детей и подростков. На первое место ставилось развитие личной творческой инициативы и критического отношения к своим работам. Однако указывалось, что критическое отношение к своим работам, не подкрепленное соответствующими знаниями и техническими навыками, приводит к робости и неуверенности в своих силах, парализуя творческую деятельность. Привитие же только технических навыков также ведет к ослаблению творческих данных детей.
Программа состояла из трех разделов – рисунок, живопись, композиция. Занятия по скульптуре шли параллельно общему курсу обучения в младших классах, а в старших – как самостоятельный специальный раздел.
По специальным предметам прорабатывались следующие программы:
"По рисунку: в 1-м  и 2-м классах рисование с натуры обиходных предметов – знакомство с перспективой, объемом, пропорциями. Наброски с фигуры человека и животных. В 3-и классе: сложный натюрморт, орнамент, гипсовая маска и голова, голова натурщика, наброски с фигуры человека – пропорции, построение формы. В 4-м классе – гипсовая голова, голова натурщика, шея, наброски с одетой фигуры человека, пейзаж – построение объема, пропорции, формы, характер, тональность. Рисунок карандашом."[3]
"По живописи: в 1-м и 2-м классах – работа акварелью с обиходными предметами и чучелами животных. В 3-м и 4-м классах – работа маслом натюрмортов разной сложности. Ознакомление с техникой масляной живописи, пространственным цветом, передачей материала и света."
"По композиции: работа над заданной темой, по наблюдению, свободные темы. В 1-м и 2-м классах – акварелью, в 3-4-м классах – маслом."[4]
"Лепка проводилась в 3-м и 4-м классах, имея своей задачей развить у учащихся ощущение объема и пластичности в построении формы, а также выявить творческие способности в области скульптуры. Поэтому проводились занятия по лепке с натуры животных, головы человека, фигуры человека. Давались композиционные задания."[5]
Программа предполагала обязательные работы на пленере и выездную летнюю практику.
На каждую четверть преподаватели составляли рабочие планы, которые обсуждались на педагогических совещаниях. Было установлено, что часов, отведенных на лепку и на рисунок, недостаточно для получения желаемых результатов. В некоторых классах обнаружилось отставание в ходе работ по композиции. Для выяснения причин отставания от программы созывались методические совещания по вопросам преподавания рисунка и композиции.
В проведении занятий по общеобразовательным предметам за основу была взята программа школ Наркомпроса. Однако сочетать ее с программой по специальному циклу было довольно сложно. Указаний о том, как поступить, со стороны Государственного Управления учебных заведений и Управления по делам искусств не поступило, поэтому учебная часть художественной школы самостоятельно  переделала программу: программу десятилетки распределили на 11 лет, сократили программы некоторых классов по физике и математике, перераспределили нагрузки программы по литературе. За первый учебный год программа по общеобразовательному циклу в общем и целом была выполнена и даже успешно.

2. Учебная и творческая жизнь школы до войны

 Контингент учащихся, принятых в новую художественную школу, отличался разнообразием по своей подготовке, как по специальным, так и по общеобразовательным дисциплинам. Некоторые учащиеся не имели специальной подготовки, другие учились в детских студиях, домах пионеров, студия ВЦСПС по несколько лет. Многие ученики пришли с определенными навыками, которые не соответствовали установкам школы. Вследствие этого первые две четверти стали по существу периодом ознакомления преподавателей с каждым учащимся и сообщения им элементарных знаний по живописи, композиции и рисунку. Работы учащихся поначалу оценивались мягко, делался упор на возможность раскрытия потенциальных способностей каждого ученика. Такая "подготовительная работа" первого полугодия позволила во втором полугодии усилить требования и более жестко подходить к оценке работ учеников.
Для стимулирования успеваемости по общеобразовательным предметам, в духе времени было организовано социалистическое соревнование: проведены классные собрания, определены активы классов, заключены договоры между классами. Ученики-отличники в порядке соцобязательств готовили отстающих товарищей. Для лучшего класса по успеваемости и дисциплине приобрели переходящее Красное знамя. Соревнование стало настолько увлекательным, что "на лучшую успеваемость" был заключен договор с музыкальной школой-десятилеткой.
В результате годовые показатели успеваемости и по специальным, и по общеобразовательным предметам значительно повысились: в среднем около 90%. В некоторых классах успеваемость по специальным предметам достигла 100%. Поощрением за отличные результаты служили премии, похвальные грамоты. И премией, и похвальной грамотой было награждено 5 учеников. 19 человек отмечены премией. В приказ по школе "за хорошую успеваемость" внесены еще 19 учащихся.
После первого года обучения было отчислено 14 человек (ученики из 1, 2 и 3-го классов). 18 учеников оставлены на осень для пересдачи одного или нескольких предметов общеобразовательного цикла.
Несмотря на большую загруженность учеников, в художественной школе проводилась и внеклассная работа. Работали комсомольская и пионерская организации, велась активная политвоспитательная работа.
Помимо экскурсий в музеи и на выставки, непосредственно в школе проводились лекции и встречи с художниками и скульпторами (Грабарь, Шегаль, Ефимов и др.), с писателями (Кассиль, Бредель). Была организована выставка академических рисунков Репина, Серова, Чистякова, Крамского, представленная в оригиналах, взятых из Третьяковской галереи; затем выставка копий музея новой западной живописи.
В школе открылись и работали кружки по графике и лепке. От Наркомфлота предложили вести кружок морского дела.
Обязательным в жизни учащихся стало посещение театров и проведение киносеансов непосредственно в школе.
В качестве шефов к школе были прикреплены Наркомат Морского Флота и МОГИЗ. Добровольно к шефству подключился Московский Союз Советских Художников. Шефская работа включала в себя помощь в проведении празднеств, вечеров, в выделении мест для учащихся в пионерских лагерях на летний период, в выделении средств на премии.
Уже с самого открытия школы по инициативе Управления по делам искусств были организованы курсы подготовки в Изоинститут для учащихся 9-10-х классов массовых школ. Предлагались занятия по живописи и рисунку. Желающих оказалось очень много. В приемной комиссии участвовал директор института И.Э. Грабарь. Отбор, видимо, происходил очень строгий: из 93 человек, подавших заявления, на курсы поступило только 17. К концу учебного года осталось 13 человек, остальные выбыли по разным причинам. Итоговые зачеты были оценены Грабарем как хорошие.
По завершении первого полугодия для обследования всех направлений работы в школу была направлена специальная Комиссия. В Комиссию помимо инспекторов учебных заведений от разных ведомств входили директор Московского Государственного художественного института И.Э. Грабарь, декан живописного факультета этого же Института С.В. Герасимов, директор средней художественной школы при Всероссийской Академии Художеств Г.С. Невельштейн.[6]
В течение месяца Комиссия изучала все стороны деятельности школы. Выводы, сделанные Комиссией, и предложения, внесенные ей, показывают, что уже с первых месяцев существования в основу деятельности школы были положены очень высокие принципы построения как профессионального образования, так и общего воспитания культурных, широко образованных людей.
В конце учебного года руководство школой устроило отчетную выставку работ учащихся. "Впечатлений от выставки так много, что их трудно сразу свести к обобщающему итогу. Такое количество несомненных дарований! И несколько прямо феноменальных, исключительных талантов! Нет сомнения в том, что в целом школа правильно ведет и развивает эти молодые силы. Искусство требует трепетного фанатизма и несомненно он есть и у учащихся и у руководителей. Надо пожелать, чтобы коллективу школы – такому большому и радостному культурному созидательному делу, которое оно выполняет, было еще больше уделено внимания советской общественностью, в частности советской печатью, особенно специальных художественных органов. Школа все больше несомненно будет становиться творческим коллективом со своим лицом, своей художественной средой, творчески влияющей на всех его участников." (Художник Тихомиров).[7]
 Несмотря на огромную организационную работу, проведенную первым директором школы П.Т. Мещеряковым, по окончании учебного года его сменил новый директор. Руководство Московской средней художественной школой более чем на десять лет возглавил  директор Н.А. Карренберг[8], завучем по специальным предметам стал А.Г. Сукиасян[9], завучем по общеобразовательным предметам – Н.В. Стасевич.
Жизнь в школе по-прежнему кипела. Находились новые идеи по повышению успеваемости учащихся и по общеобразовательным, и по специальным предметам. В конце 1940 г. в Ленинградскую художественную школу были командированы преподаватели-художники для ознакомления с тамошней постановкой педагогической работы. Директор школы и два преподавателя-художника участвовали во Всесоюзной конференции средних школ и училищ в Ленинграде. Итоги этих визитов обсуждались на художественном совете школы.
В эти месяцы "для обмена опытом" состоялись две выставки работ студентов Московского Изо Института – живопись и рисунок, а также выставка работ – акварели и фото с эскизов – учеников Средней художественной школы Ленинграда.
Школа жила в духе времени. 1940–1941 годы. В связи с проведением мероприятий, посвященных 60-летнему юбилею "выдающегося пролетарского полководца, первого маршала Советского Союза тов. К.Е. Ворошилова", весь коллектив школы работал над композицией, посвященной этому событию. Для  этого были проведены следующие мероприятия:
20 экскурсий в музей Красной Армии с темами: "Три похода Антанты", "Первая конная", "Красная Армия в борьбе за неприкосновенность границ СССР"; состоялись доклады "Детство, юность и первые годы подполья К.Е.Ворошилова", "Оборона Царицына", "Первая конная", "К.Е. Ворошилов – пролетарский полководец нового типа, народный комиссар", "Боевые эпизоды из гражданской войны". В процессе работы над композицией была проведена консультация военных специалистов, а для 4-5-х классов организована зарисовка красноармейцев и партизан.
Итогом всех этих мероприятий стали выставка из лучших работ учеников и вечер, состоявшийся в день юбилея К.Е. Ворошилова, на котором отличные работы  премировали.[10]
С самого дня открытия школы особое внимание уделялось преподаванию специальных дисциплин. Контроль осуществлялся как со стороны Московского государственного художественного института, так и со стороны Управления по делам искусств при СНК РСФСР, следивших за тем, чтобы принципы, оглашенные в официальных документах художественной школы, работали на практике. Поэтому на протяжении всей истории школы вопросы о преподавании живописи, рисунка, композиции обсуждались постоянно и на всех уровнях. Программы по специальным предметам уточнялись, детализировались. Разрабатывались методические приемы. И художники, и инспектора учебных заведений внимательно наблюдали за каждодневной практикой преподавания этих предметов и способностью учеников осваивать программу.

3. Годы эвакуации и возвращение в Москву

 Начавшаяся война вынудила школу эвакуироваться. С 1 июля 1941 г. по 31 мая 1943 г. Московская средняя художественная школа находилась в селе Воскресенское Башкирской АССР. Возвращена в Москву школа была по специальному ходатайству мастеров искусств.
Переезд в сельскую местность нарушил только что выстроенный учебный процесс художественной школы. Значительно сократилось количество преподавателей. Для проведения обычной учебно-методической работы не хватало ни обнаженной натуры, ни гипса, ни анатомических слепков, ни орнаментов, ни классической скульптуры. Изучение классического наследия прошлого стало невозможно из-за отсутствия культурных центров – музеев, выставочных залов, художественных библиотек. Однако все эти недостатки восполнялись тем, что невозможно было обеспечить должным образом в Москве: жизнь в окружении природы, изучение пленера во все времена года, развитие наблюдательности благодаря однообразию и в то же время естественности натуры – все это позволило углубить творческую работу учащихся.[11]
Отсутствие многих преподавателей вынудило руководство школой усилить внимание к гуманитарному циклу предметов – литературе и истории. Помимо школьного курса проводились лекции по мировому эпосу и народному творчеству. Преподавателем Генштаба полковником Ф.П. Никоновым читались лекции по военной истории. Проводились встречи с участниками Отечественной войны.
В годы эвакуации ученики школы не только посещали занятия. Они помогали ближайшим колхозам в сельскохозяйственных работах, особенно во время уборки урожая. Общие заботы и трудности вдали от Москвы, напряженный труд в колхозах сплотили весь коллектив школы. И это не замедлило сказаться на большом творческом подъеме и плодотворности того периода.
Такое положение школы в это время определило направление работ учеников по композиции. Основными темами стали: 1) свободная тема по наблюдению – природа и быт Башкирии; 2) революционно-освободительное движение башкирского народа в период Пугачевского восстания в России ("Салават Юлаев и Пугачев"); 3) Великая Отечественная война. Последняя тема изучалась по ежедневным материалам газет и советского информбюро, а также в беседах и встречах с участниками войны, вернувшимися после ранения на родину.
Два года жизни и творческой работы школы в эвакуации в Башкирии нашли отражение в организованных выставках: в 1942 г. в Уфе и в январе 1943 г. в Москве в залах "Всехохудожника". Художественная общественность оценила московскую выставку положительно.[12]
 Для нового набора учеников в 1942 г. в Москве был открыт филиал МСХШ. В первые два класса набрали 40 человек лучших ребят, которые остались в Москве и занимались в помещении Центрального Дома Пионеров по содействию И.П. Соколова-Скаля. После возвращения школы из эвакуации филиал передал первые классы в школу.
 После реэвакуации руководство школы ожидал почти тот же круг организационных и хозяйственных проблем, с которым пришлось работать при ее открытии: не было подходящего здания для школы. Несколько раз в первые месяцы нового учебного года пришлось переезжать с одного места на другое. Отсутствовало необходимое оборудование и художественные материалы. Приходилось решать вопросы с топливом, стройматериалами для ремонта здания, расширением интерната, питанием для учеников.
Учебный процесс выстраивался заново. Восстанавливался и пополнялся преподавательский состав: демобилизовались педагоги-художники, приходили новые учителя. Из-за того, что в 1943 г. въезд в Москву был по-прежнему запрещен, прием в школу ограничивался москвичами. В процессе учебного года выяснилось, что  в новом наборе принято некоторое количество малоодаренных учеников; кроме того, обнаружилась разница в возрасте и в общем развитии детей, обучающихся в одном классе.
 По мере того как разрешались организационные вопросы, все большее внимание стало уделяться вопросам преподавания специальных дисциплин. В документах есть указания на некоторые трудности и проблемы, с которыми пришлось столкнуться руководству школы. Среди них: переход от студийного метода учебы к последовательному прохождению программы; ознакомление с элементарными понятиями изучения натуры – компоновки листа, пропорций, понятие о пространстве, световая характеристика изображенных предметов и др.; учет возрастных особенностей младших классов, где на первых порах превышает эмоциональная стороны над анализом.[13]
Особое значение придавалось летней практике – работе на пленере. Считалось, что в течение целого учебного года ученики проводят в школе большую "лабораторную работу" и готовятся к серьезному самостоятельному творчеству на летнем пленере. Преподаватель в этот период становился для ученика скорее советчиком, лишь подсказывая в случае необходимости некоторые практические пути изучения природы, наблюдения и сбора материалов для будущих композиционных работ.
В этот период жизни школы делалась попытка сформулировать и официально закрепить значение и роль педагога-художника:
"1. Педагог-художник не является пассивным руководителем и учителем, а творческим работником, который творчески перерабатывает программу и вносит свою инициативу.
2. Изучая индивидуальную особенность одаренных учеников, педагог-художник внутри класса ведет некоторую дифференцию в учебе.
3. В целях углубления своей работы в школе педагог-художник внимательно следит и изучает работу и опыт своих товарищей на работе.
4. Педагог-художник активно участвует и живет в художественной жизни страны, тем самым обеспечивает все возрастающие требования школы.
5. Личным примером и отношением к работе педагог усиливает ответственность и любовь к работе учеников".[14]
 Для координации преподавания художественных дисциплин и обмена опытом в школе существовал Художественный Совет. В его задачи входило обсуждение и оценка работ учащихся (по четвертям и полугодиям); методические совещания по вопросам преподавания рисунка, живописи и композиции; отбор лучших ученических работ в художественный фонд школы для отчетных выставок.
 Несмотря на постоянное обсуждение вопросов преподавания рисунка, живописи и композиции, путей развития школы в этом направлении, вскоре после окончания войны в школе назрел серьезный конфликт. Обсуждение всех разногласий между руководством школы и группой художников-преподавателей состоялось на совещании при Комитете по делам искусств при Совете Министров РСФСР во главе с Н.Н. Беспаловым 29 марта 1947 г.[15] Совещание не выработало каких-либо конкретных решений. Но из последующих событий можно сделать вывод, что все возможные организационные и  методические ресурсы на тот момент художественной школой были исчерпаны: для развития школы требовался новый толчок. Сложности и разногласия внутри руководства и преподавательского коллектива явно показывали, что художественной школе требовались новые творческие и методические ориентиры для дальнейшего развития.

4. Хозяйство школы после войны

 После реэвакуации школа вынуждена была несколько раз менять помещение, что не могло не сказываться на качестве учебного процесса. Наконец, 13 июня 1945 г. Постановлением №359 Совета Народных Комиссаров РСФСР "Об укреплении Московской средней художественной школы" Московский горисполком обязывался к 20 июня 1945 г. передать Управлению по делам искусств при СНК РСФСР здание средней школы по Лаврушинскому пер., д.15 для размещения в нем художественной школы. Для восстановления здания Госплану РСФСР и Управления по делам искусств при СНК РСФСР надлежало выделить в этом году 1 млн. руб.[16]
Переданное здание в годы Отечественной войны серьезно пострадало и поэтому нуждалось в восстановлении, которое началось по решению Моссовета от 27 августа 1946 г.[17] Проект реконструкции был разработан архитектором Борецким и утвержден в окончательном варианте архитектурным Советом Управления по делам архитектуры Мосгорисполкома 16 апреля 1947 г. В октябре этого года строительные тресты Моссовета начали восстановление, реконструкцию, надстройку 5-го этажа и пристройку здания школы. Работы эти затянулись более чем на 6 лет, перепоручаясь то одному, то другому строительному тресту.[18]
В 1953 г. входная часть школьного здания и фасад проекта 1947 г. были признаны дорогостоящими и определены как архитектурные и конструктивные излишества.[19] Проект был пересмотрен и перерегистрирован в Архитектурно-Строительном контроле Моссовета и согласован с организациями Мосэнерго, Управлением водоканализации и другими ведомствами.
Для дирекции школы и Президиума Академии художеств СССР реконструкция выделенного школе здания превратилась в серьезную проблему.  Члены Президиума и сам Президент Академии художеств СССР А. Герасимов обращались в разные организации с просьбой, наконец, закончить затянувшиеся работы, адресуя письма, начиная с Моссовета и заканчивая обращением к Председателю Президиума Верховного Совета СССР К.Е. Ворошилову, с тем, чтобы стимулировать строительные работы и завершить ремонт и перестройку здания.[20]
5 февраля 1955 г. заместитель Президента Академии художеств СССР А. Крутиков обратился в Управление капитального строительства Министерства культуры СССР и в Исполком Моссовета с просьбой о помощи и ходатайстве за школу перед Начальником Архитектурно-планировочного управления г. Москвы. [21] Очевидно, надстройка 5-го этажа школы так и не была сделана, поскольку в очередной раз в письмах Президиума Академии объяснялось, для чего именно нужна задуманная надстройка: для размещения художественных мастерских, для выставочного зала, для методического кабинете по живописи и рисунку и проч.[22]
В имеющихся документах нет указания на дату, когда художественная школа переехала в Лаврушинский переулок. Это случилось не позднее начала 1954 г. и, значит, восстановительные и ремонтные работы продолжались во время учебных занятий.
 23 июня 1954 г. в адрес директора школы Н.О. Башкатова поступило письмо от директора Хореографического училища при Государственном Академическом Большом Театре Союза ССР. В письме сообщалось, что дирекция училища готова предоставить художественной школе в постоянное пользование свой пионер-лагерь на Истре (включая все жилые и подсобные помещения, принадлежащие лагерю).[23]
Для ознакомления с положением лагеря и обследования его хозяйства дирекцией школы было образована комиссия, которая выехала на место и собрала все необходимые сведения для принятия решения. Комиссия сочла местность и постройки исключительно подходящими и для лагеря, и для творческой практики учащихся. "Лагерь расположен в живописном месте на высоком лесном холме близ реки Истра. Он окружен с трех сторон смешанным лесом, а с северной стороны открывается перспектива на заливные луга и большие дали с рекой Истра. Расположение лагеря изолировано от населенных мест, что будет способствовать отдыху и углубленной творческой и воспитательной работе."[24] Все основные и хозяйственные здания лагеря требовали лишь текущего ремонта; состояние дорог было удовлетворительным. 
Комиссия рекомендовала просить Академию художеств СССР срочно решить этот вопрос и ходатайствовать перед Министерством Культуры СССР о передаче с баланса на баланс указанного лагеря. В скором времени вопрос этот был решен.
До приобретения лагеря на реке Истра у школы был свой пионер-лагерь в деревне Бехово Заокского района. В январе 1955 г. он был передан Министерству электростанций СССР.[25]

5. Передача школы в ведение Академии художеств СССР

 На упомянутом выше совещании в Комитете по делам искусств РСФСР в марте 1947 г. по вопросу положения в Московской средней художественной школе были разобраны многие проблемы, которые волновали в то время преподавательский коллектив. На поверхности дело выглядело как конфликт между преподавателями и директором школы. Однако ход совещания показал, что в действительности директора можно было упрекнуть лишь в нескольких пунктах. Основные же и весьма важные, в течение нескольких лет не разрешавшиеся, вопросы могли быть вынесены для обсуждения только на другой – более высокий – уровень административного решения.
К числу проблем, связанных с учебным процессом в школе, относились: 1) уточнение программ по общеобразовательным предметам специально для этой школы с учетом нагрузки по специальным дисциплинам; 2) подготовка документов и проведение необходимых шагов для обеспечения учащихся, оканчивающим школу, аттестатом зрелости (на тот момент выдавался документ об окончании средней специальной школы); 3) организация  преподавания в школе теоретических специальных дисциплин: истории искусств, пластической анатомии, перспективы; 4) укрепление скульптурного отделения кадрами и программами; 5) разработка методик и технологий в преподавании специальных дисциплин; 6) поиск талантливых детей и прием их в школу; программа по связям с другими городами; 7) установление отсутствующих связи с районными изостудиями и Изоинститутом.[26]
Решение большинства административно-хозяйственных вопросов упиралось в скромное финансирование школы, недостаточное для ее специальных нужд и профессиональных задач, и нехватку помещения. Скудость финансирования проводила к тому, что в школе даже сами топили. Вечерние занятия ограничивались экономией электроэнергии.
Преподаватели-художники говорили о необходимости загородной базы для занятий с учениками, о специальных кабинетах: кабинеты графики и декоративного искусства, о помещении и оборудовании для занятий лепкой – скульптурного класса; об организации грунтовальной мастерской во главе со специальным технологом; о содержании уголка живой натуры (животных и птиц).
До совещания в Комитете по делам искусств РСФСР в школе прошли две конференции: одна была посвящена новому курсу в преподавании рисунка, которая прошла успешно. Вторая конференция поднимала вопросы преподавания живописи и стала причиной серьезных разногласий большой группы педагогов-художников с директором школы Н.А. Каренбергом. Суть этих разногласий, равно как и проблемы преподавания живописи обсуждались на совещании в Комитете.
Совещание не вынесло каких-либо  директивных решений, однако были расставлены акценты в постановке главных проблем. Из высказываний, которые были поддержаны на совещании, можно указать слова заместителя директора школы по специальным предметам А.Г Сукиасяна: "Мы не должны превращать школу в творческий эксперимент, а мы должны поставить школу, как школу…"[27] "Наша ошибка заключалась в том, что педагоги взялись за работу, будучи уверенными, что только их система правильна, а система других преподавателей неправильная".[28]
 Акту передачи художественной школы в ведение Всесоюзной Академии художеств предшествовала большая работа, которая велась в течение нескольких лет.
Точно неизвестно, кому именно принадлежала идея системного художественного образования в нашей стране. Однако очевидно, что в связи с решением Правительства об организации Всесоюзной Академии художеств художественному образованию, начиная с нижних ступеней, стало уделяться особое внимание.
1 октября 1947 г. в Президиум Всесоюзной Академии художеств Президенту Академии А.М. Герасимову от родительского комитета Городской детской художественной школы было направлено письмо, в котором содержалась просьба создать на базе этой школы среднюю художественную школу при Президиуме Академии художеств для одаренных детей для обучения их изобразительному искусству[29]. В качестве приложения к письму прилагался Проект Постановления, где указывались необходимые организационные меры для проведения реорганизации школы, а именно:
"1. Организовать в Москве при Президиуме Всесоюзной Академии художеств на базе Московской Городской Детской Школы Мосгороно среднюю Художественную школу Всесоюзной Академии Художеств.
2. Поручить Совету Министров РСФСР совместно с Президиумом Всесоюзной Академии Художеств разработать программы этой школы с таким расчетом, чтобы школа помимо художественного образования давала бы законченное среднее образование и имела бы право по сдаче установленных экзаменов выдавать аттестат зрелости.
3. Распространить на среднюю художественную школу Всесоюзной Академии привилегии, которыми пользуется музыкальная школа для одаренных детей.
4. Представить все соображения о необходимых организационных мероприятиях по средней художественной школе Всесоюзной Академии Художеств следующим товарищам…
5. Обязать Московский Совет предоставить для средней художественной школы соответствующее помещение по согласованию с Академией Художеств."[30]
 Чуть позже 17 декабря того же года Академику А.М. Герасимову как председателю Всесоюзного Комитета по ознаменованию 100-летия со дня рождения В.И. Сурикова от руководства и педагогов Московской средней художественной школы было направлено письмо с просьбой поддержать школу перед Правительством СССР о присвоении ей имени В.И. Сурикова. Ходатайство школы поддержали народный художник РСФСР К. Юон, художники КуКрыНиксы.[31]
Можно лишь только предположить, что письма, направляемые из школы в Академию Художеств, инициировали работу Академии по ознакомлению с деятельностью школы и принятие будущих решений. 3 декабря 1948 г. Вице-президент Академии Художеств СССР М. Манизер обратился с письмом к Председателю Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР П.И. Лебедеву. Письмо содержало просьбу образовать комиссию в составе представителей Академии художеств СССР, представителей Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР и Комитета по делам искусств при Совете Министров РСФСР для ознакомления с постановкой дела учебно-воспитательной работы Московской средней художественной школы.  Основанием такого интереса было то, что оканчивающие школу в своем большинства пополняют Московский художественный Институт им. В.И. Сурикова.[32]
 В конце мая 1948 г. состоялась вторая сессия Академии художеств СССР, на которой обсуждалось состояние художественного образования и подчиненных Академии художественных учебных заведений: Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, Московском Государственном Художественном институте им. В.И. Сурикова и Средней художественной школе при институте им. И.Е. Репина. Сессией была признана неудовлетворительной профессиональная подготовка молодых художников, и были приняты решения, включающие перестройку программ и методов преподавания, изменение профессорско-преподавательского состава, а также структуры институтов и школы.[33]
В 1948-1949 годах Президиумом Академии художеств СССР была проведена работа по исполнению решений 2-й сессии. Из художественных институтов были уволены многие руководители и рядовые преподаватели и на их места назначены "ведущие мастера советского изобразительного искусства": заслуженные деятели искусства, лауреаты Сталинских премий, члены-корреспонденты Академии художеств, просто известные художники. Совместно с кафедрами институтов Президиум Академии художеств подготовил новые программы, в основу которых положен последовательно реалистический метод обучения. Всего было написано 16 новых программ и пересмотрено 6 ранее действовавших программ по специально-практическим и специально-теоретическим дисциплинам. Наряду с этим были разработаны новые учебные планы для всех факультетов – живописи, скульптуры, графики, архитектуры, теории и истории искусства и театрально-декоративных мастерских. Были изменены принципы проведения летней учебно-творческой практики студентов.[34]
Особое внимание уделялось идейно-воспитательной работе педагогического и студенческого состава, усилена работа кафедр марксизма-ленинизма и специально-теоретических дисциплин.[35]
 17 марта 1951 г. Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР принял решение о передаче Московской средней художественной школы в ведение Академии художеств СССР (приказ №194)[36]. 27 марта 1951 г. состоялось заседание специальной комиссии по приему Московской средней художественной  школы. Возглавлял комиссию заместитель директора по учебной работе Московского государственного художественного института им. В.И. Сурикова Академии художеств СССР А.М. Кузнецов. Членами комиссии были референт отдела вузов и аспирантур Академии художеств СССР Алексеева Е.С., представители администраций, бухгалтерий и преподаватели Института им. В.И. Сурикова, Московской средней художественной школы, Комитета по делам искусств РСФСР.[37]
На заседании был выработан порядок быстрого и подробного ознакомления с разными сторонами деятельности школы, а также назначены ответственные по каждому направлению. Членами комиссии проверялось все: особенно тщательно – выполнение учебных планов и программ по специальным и общеобразовательным дисциплинам;  состояние работы интерната; состояние работы библиотеки; состояние материальной базы; состояние строительства школы. Был составлен список документов акта приемки школы.[38]
26 июля 1951 г. Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР утвердил акт приема-передачи школы (приказ №589).

"В целях осуществления преемственности в деле подготовки художественных кадров, повышения уровня профессионального обучения и укрепления материальной базы Московской Средней Художественной Школы, ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Академии художеств СССР (тов. Герасимову А.М.):
представить к 1 сентября 1951 г. план мероприятий по идейно-политическому воспитанию учащихся и преподавательского состава школы, а также по повышению качества преподавания специальных и общеобразовательных дисциплин.
2. Художественному институту им. В.И. Сурикова Академии Художеств СССР (тов. Модорову Ф.А.):
обязать кафедры специальных дисциплин института осуществлять систематическое и методическое руководство учебной работой школы, участвовать в годовых и четвертных просмотрах работа учащихся, проводить обсуждение просмотров на Советах кафедр, принимать участие в разработке учебных программ школы по специальным дисциплинам;
Ученому Совету контролировать состояние методической работы школы, систематически заслушивать отчеты директора школы об учебной и идейно-воспитательной работе;
Дирекции института взять на себя комплектование школы педагогическим составом, проверить педагогическую практику аспирантов института в школе.
3. Заместителю Председателя Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР (тов. Араповой В.Н.):
предусмотреть в смете на 1952 г. выделение средств на окончание строительства здания школы по Лаврушинскому пер., д.15.
4. Комитету по делам искусств при Совете Министров РСФСР (тов. Будаеву С.А.):
Освободить к 15 августа 1951 г. помещения, занятые Управлением Учреждений изобразительных искусств в здании Московской средней художественной школы."[39]

 Через год 8 августа 1952 г. Постановлением Президиума Академии художеств СССР было утверждено Положение Московской средней художественной школы при Московском Государственной художественной институте имени В.И. Сурикова Академии художеств СССР. Это был первый официальный документ, юридически регулировавший порядок и все стороны деятельности школы.[40] В разделе "Цели и задачи" говорилось: "В соответствии с 121-й статьей Конституции Союза Советских Социалистических Республик, Московская средняя художественная школа при Московском Государственном художественном институте имени В.И. Сурикова Академии художеств СССР, осуществляет право на образование граждан Союза ССР, дает учащимся общее образование в полном объеме средней школы и среднее специальное образование в области изобразительного искусства.
По специальным предметам школа в своей работе руководствуется постановлениями Коммунистической партии Советского Союза  и Советского правительства по идеологическим вопросам, приказами Управления учебных заведений Министерства культуры СССР и решениями Президиума Академии художеств СССР. Школа знакомит учеников с прогрессивными традициями мирового реалистического искусства, и в первую очередь с классическим русским искусством.
Срок обучения в художественной школе – семь лет (школа существует на базе 4-х классов общеобразовательной школы).
В первых двух классах проводится общая подготовка учащихся; с 3-го класса начинается специализация по живописи и скульптуре."[41]
С этого времени выпускники Московской средней художественной школы стали сдавать государственные экзамены и получать аттестат зрелости.
Выпускаемые оценки по рисунку, живописи, скульптуры и композиции проставлялись специальной комиссией, назначаемой Управлением учебных заведений Министерства культуры СССР. Документом, свидетельствовавшем о прохождении специальной профессиональной подготовки, стало удостоверение об окончании курса специальных дисциплин.[42]

6. Московская средняя художественная школа в 1950-60-х гг.

С момента, когда школа стала в ведении Академии художеств СССР, начался ее расцвет. Об этом свидетельствует и обычная школьная статистика: например, в 1954 г. МСХШ закончило 39 человек. Среди них – 7 медалистов (2 золотые медали). 35 человек из окончивших школу поступили в вузы, из них –  22 человека в МГХИ им. Сурикова.[43]
Академия художеств действительно шефствовала над школой, всячески содействуя ее развитию. В школу постоянно направлялись комиссии от Академии, изучающие организационную и финансовую деятельность. Как минимум дважды в год Президиум Академии выезжал на просмотры работ учащихся, увиденное обсуждалось, выявлялись недостатки в работе преподавателей, намечались пути их устранения, выделялись лучшие ученики, которых старались вести и поддерживать до поступления в Суриковский институт. Академия Художеств видела в школе основу для воспитания и развития художественных талантов, которые впоследствии составили бы художественную элиту страны. Для достижения этой цели использовались все возможные средства: административные, финансовые, педагогические, профессиональные.
В протоколах заседаний Президиума Академии за эти годы постоянно встречаются обсуждения работы школы либо по отчету или докладу директора, либо в связи с какой-нибудь проблемой, которая признавалась срочной.
В августе 1952 г. при обсуждении Положения о школе поднимался вопрос о том, чтобы школа была названа академической. Признание школы "академической" поставило бы ее на другой уровень и решило бы проблему заработной платы преподавателей. Главный аргумент, который выдвигали выступавшие, - высокие ставки могли бы позволить привлекать к преподаванию хороших педагогов-художников, обеспечивая им должный материальный уровень. Таким образом, поднялся бы и статус школы.[44]
Это предложение не было принято.
На заседании Президиума Академии 29 февраля 1952 г. заведующему Отделом вузов и аспирантуры А.И. Агафонову было поручено ознакомиться с работой МСХШ и представить Президиуму предложения, каким образом выстроить шефство над школой.[45]
Проверка выявила целый ряд финансовых нарушений, объяснение которым дал директор школы Карренберг Н.А. на заседании Президиума Академии.[46]
Доклады о состоянии дел в школе стали регулярными на заседаниях Президиума.
31 июля 1953 г. А.И. Агафонов вновь докладывал о состоянии дел в школе. Общее направление работы школы было одобрено, качества преподавания оценено как хорошее. Отмечен ряд проблем, которые предлагалось обсудить и решить на заседании Президиума Академии. Среди них:
1) При комплектовании школ не предъявляются достаточно жесткие требования к поступающим, в результате  во 2-м и 3-и классах имеется много учащихся с посредственными оценками. Иногда чтобы добрать до комплекта принимаются дети с явно низкими отметками. [47]
2) Нет смысла держать дальше 3-го класса учащихся, у которых по специальным предметам одни посредственные отметки.
3) Между преподавателями общеобразовательных и специальных дисциплин продолжает существовать спор, какие уроки важнее. Это отрицательно сказывается на учащихся.
4) Очень устарели программы – они должны быть изменены.
5) Предлагалось хорошо продумать организацию выпускных экзаменов: к 1 января закончить экзамены по общеобразовательным дисциплинам; до 1 марта – подготовка и сдача экзаменов по специальным дисциплинам; с 1 марта – подготовка к экзаменам на аттестат зрелости.[48]
6) не решен вопрос об интернате и о стипендиях.[49]
Для решения поставленных проблем по сообщениям докладчиков Президиум Академии составлял письма и прошения, направляя их в соответствующие инстанции – Министерство культуры, Министерство образования.
В 1953-1954 гг. Академия художеств СССР провела большую работу по улучшению художественного образования в средних школах, находящихся в ее ведомстве. После очередного обследования Московской и Ленинградской школ на заседании Президиума рассмотрели и утвердили продуманную программу необходимых мер по реорганизации работы школ. На первое место была поставлена разработка новых программ по художественным дисциплинам. С этой целью были созданы авторские коллективы: программу по рисунку готовили А.М. Соловьев, Приселков, А.О. Барщ, Н.И. Андрецов.
По живописи и композиции – А.А. Мыльников, Ф.И. Невежин, С.Н. Шильников, Н.И. Андрецов, Н.И. Андрияка, А.И. Сукиасян, А.М. Кузнецов.
По скульптуре -  Н.И. Шильников, Л.В. Присяжнюк, В.В. Китайгородская. Координация работы авторских коллективов поручалась директорам школ – Ю.В. Гусеву и А.П. Кузнецову.
Назначены авторские коллективы для составления методических обоснований к программам по специальности. В Московской средней художественной школе по рисунку методическое обоснование составляли Ф.И. Мясников, А.П. Шорчев, А.О. Барщ. Редактором был Г.Б. Смирнов.
По живописи – Н.И. Андрияка, С.С. Посконин, А.Г. Сукиасян. Редактор – Ф.И. Невежин.
По композиции - Н.И. Андрияка, А.Г. Сукиасян, А.И. Балашева, С.С. Посконин. Редактор – А.М. Кузнецов.
По скульптуре – Л.В. Присяжнюк.[50]
К новому учебному году предполагалось разработать программу по истории искусств.  Ее должны были подготовить М.В. Алпатов, Н.Н. Третьяков, А.И. Коломиец.
Методическое руководство школой, а также помощь в вопросах повышения квалификации школьных преподавателей специальных дисциплин возлагалось на дирекцию института им. В.И.Сурикова.
Была предпринята попытка уменьшить нагрузки детей по общеобразовательным дисциплинам: в школах предлагалось провести методические совещания или конференции преподавателей общеобразовательных дисциплин для обсуждения возможности уменьшения объема домашних заданий и – для достижения этого – более глубокой проработки нового материала на уроках в классах. В качестве необходимой меры рассматривалось уменьшение количества учеников в классе до 20 человек.[51]
Решением Президиума предписывалось повысить требовательность к учащимся, оканчивающим 3-й (7-й общеобразовательный) класс: в следующий класс художественной школы переводить "только бесспорно одаренных учащихся".[52] Для окончательного утверждения состава учеников, переводимых в 4-й (8-й общеобразовательный) класс, в текущем 1953-54 учебном году создавалась специальная комиссия.
 Отчеты Московской средней художественной школы свидетельствуют о том, что многие решения Президиума Академии были достаточно быстро и успешно исполнены. Уже к концу 1954 г. преподаватели-художники, входящие в методическое объединение по рисунку, во главе с А.О. Барщем составили программу по рисунку и методическое обоснование к ней. Работа велась в сотрудничестве с кафедрой рисунка МГХИ им. В.И.Сурикова. Программа, составленная А.О. Барщем, помогла надолго избавиться от разногласий среди педагогов в преподавании рисунка, так как была последовательно выстроена от простого к сложному и учитывала специфику детского восприятия (сам А.О. Барщ собирал материал для книги по преподаванию рисунка в течение нескольких лет.)[53]  Частично – для 1-4-го классов – подготовили программу и обоснование к ней по живописи.[54] 
Самой сложной и затяжной оставалась работа над предметом композиции. Проблем и вопросов, связанных с преподаванием композиции, ставилось немало.
Отчислять плохо успевающих учеников оказалось непросто. После "чистки", проведенной в 1953-54 учебном году, на следующий учебный год по требованию вышестоящих инстанций отчисленных учеников вернули в школу, что привело к неурядицам и общему падению дисциплины среди учащихся. С другой стороны, этот случай заставил весь преподавательский коллектив на деле увидеть последствия послаблений и поднять уровень требований к поступающим в школу и отбору учеников при переходе в 4-й (8-й) класс.[55]
 Важным направлением в работе художественной школы Президиум Академии художеств СССР считал профессиональный рост педагогов-художников, работающих с детьми. Вопрос о возможностях привлечения к преподаванию хороших мастеров и о соответствующем стимулировании их труда в эти годы ставился постоянно.
Одним из шагов, предпринятых Академией в этом направлении, стала организация курсов повышения творческой квалификации преподавателей-художников. 28 февраля 1955 г. Президент Академии А.Герасимов обратился в Оргкомитет Союза советских художников с просьбой разрешить педагогам Московской средней художественной школы, в том числе и не являющимся членами МОССХа, участвовать в кружках и семинарах по повышению творческой квалификации, организуемых МОССХом для своих членов.[56]
8 марта 1955 г. вопрос об организации курсов повышения творческой квалификации преподавателей специальных дисциплин был рассмотрен на заседании Президиума Академии.[57] 10 марта 1955 г. А. Герасимов направил и.о. Министра культуры СССР С.В. Кафтанову письмо следующего содержания:
"Московская и Ленинградская средние художественные школы Академии имеют своей задачей готовить из числа одаренных детей кадры для художественных вузов. Обе школы для выполнения этой задачи имеют хорошую материальную базу и квалифицированное учебно-методическое руководство со стороны институтов им. И.Е.Репина и В.И.Сурикова.
Крупнейшим недостатком обеих школ, серьезно сказывающимся на качестве подготовки учеников по специальности, является невозможность, из-за низкой оплаты труда, привлечь к преподаванию в этих школах высококвалифицировнных художников (550 р. в месяц за 18-часовую неделю, т.е. ежедневное 3-часовое пребывание в утренние часы, наиболее необходимые художнику для творческой работы). Даже молодые, только что окончившие вузы педагоги, из-за боязни творчески дисквалифицироваться, неохотно идут на преподавательскую работу, а придя в школу, работают не так, как это нужно. Старые же педагоги, ценные для школы как опытные методисты, творчески почти не работают.
Не считая сейчас целесообразным ставить вопрос о пересмотре зарплаты преподавателям школ, Президиум Академии художеств СССР считает крайне необходимым организовать для преподавателей специальных дисциплин средних художественных школ курсы повышения творческой квалификации, которые дадут возможность этим преподавателям без отрыва от педагогической работы повышать свою квалификацию художника и тем самым преподавателя.
К сожалению, Президиум лишен возможности это сделать, т.к. Академия художеств не имеет права и средств на организацию мероприятий по повышению квалификации своих работников, а делать это за средства самих педагогов – физически невозможно.
Ввиду этого, Президиум Академии художеств СССР просит Вас разрешить Академии организовать в г.г. Москве и Ленинграде при институтах им. В.И.Сурикова и И.Е.Репина 7-месячные курсы по повышению творческой квалификации преподавателей специальных дисциплин средних художественных школ Академии с контингентом обучающихся в 46 человек и отпустить на эту цель из фонда Министерства культуры СССР 47,5 тыс. руб. каждой школе."[58]
Академией была подготовлена подробная смета расходов на проведение этих курсов. Срок обучения преподавателей устанавливался в 7 месяцев: с 1-го апреля по 31 декабря. Все расходы на учебные материалы (холст, краски, кисти, химикаты, пластилин и т.п.) включались в смету.
Непосредственное руководство курсами поручалось директорам школ А.М. Кузнецову и Ю.В. Гусеву. Методическое руководство и разработка программ занятий возлагались на директоров институтов. Учебный план выглядел следующим образом:
1. Рисунок (групповые занятия) – 6 часов в неделю.
2. Живопись и скульптура (индивидуальные занятия) – 12 часов в неделю.
3. Консультации профессоров:
а) по рисунку – 2 часа в месяц на группу;
б) по живописи, скульптуре и композиции – 1 час в месяц на человека.
4. Число часов работы с живой моделью – 50% к учебному плану.[59]
По инициативе самих преподавателей-художников предлагалось по завершении курсов устраивать отчетные выставки.[60]
 Попечение о школе со стороны Академии художеств СССР выражалось не только во внешней организации ее жизни и деятельности. На просмотрах работ учащихся и на заседаниях Президиума обращалось внимание на каждодневные, текущие и живые проблемы. Обсуждались как вопросы нехватки средств на покупку необходимых предметов для постановок, так и важнейшие проблемы ошибок и нюансов преподавания специальных дисциплин и индивидуального воспитания явно выдающихся учеников. "…Есть очень талантливые ребятишки, которые подают громадные надежды… но надо серьезно подумать о том, чтобы не задушить это чересчур строгим подходом к натуре. Мы знаем, что много таких одаренных ребятишек вдруг как-то исчезает. Может быть, за этими цветочками мало ухаживали или много поливали, и они глохнут и исчезают. …Конечно, нельзя целиком предоставлять развиваться индивидуальности… Но она и не должна пониматься как формальный момент. …Как сказал Чистяков: задача должна быть выполнена, но не одними и теми же средствами, а средствами более или менее близкими к данному ученику. Приходится считаться с тем, что у ученика своя организация, свой глаз, своя рука, их нужно ставить и нужно заставлять решать одну и ту же задачу, но находить пути и средства. Это особая задача педагогов". (Соловьев А.М.)[61] "Понятно, труднее изучить особенности  ребенка, молодого человека и как-то способствовать их развитию, чем просто прийти и самому поправить, дать свой рецепт, навязать свою манеру". (Сысоев П.М.)[62]
Подводя итог общего развития школы за последние годы, на одном из заседаний Президиума Академии художеств СССР Ф.И. Невежин отметил, что МСХШ "прошла очень важный этап, и игра только в талантливость прекратилась. Школа должна быть школой в хорошем понимании этого слова".[63]